Category: криминал

Коллекторы или в простонародье КАЛ.

Опять в топе висит посто про коллекторские агентства.
И так, надо объяснить кое что про эту кучу дерьма, которое работает в этих сортирах, под названием коллекторские агентства.
1. Это телефонные мыши, и не более.
2. Все что вы видели по телику, про вышибание долгов у недобросовестных заемщиков( а называть физическое лицо должником, имеет право только решение суда) , это заказуха агентств, когда они начинались, и не более. Забудьте.
3. Далее, все эти мальчики и девочки, там работающие идиоты и тупые. Как узнать, просто. Какой договор они заключили с банком по вашим счетам? Агентский договор или договор сессии?
4. Согласно закону 1005, которым они так любят бравировать, это договор агентский, и работают они за долю малую, что бы выносить вам мозг.
5. Кал агентства, не могут перекупать долг, у банков, т к , не являются финансовыми учреждениями и не имеют лицензии в цб россии.
6. Первый вопрос, на какие реквизиты переводить теперь деньги, ставит их в тупик, если на реквизиты агентства, то это договор сессии, если на реквизиты банка, то при чем здесь" мы купили ваш долг"? Они даже разницу между агентским договором и сессией не понимают.
7. Банк может передать свои долги, только другому банку, или иному финансовому учреждению, а именно банку. Лицензия цб россии.
8. Вас пугают? Вам угрожают? https://apps.mvd.ru/, отправляем туда жалобу. Это ведь просто.
9. К вам хотят приехать? Да ради бога, пускай едут, 99.9% это брехня, никто никуда не поедет, никаких выездных сессий нет и не было.
10. Если, все таки кто то к вам приехал, дубиной по башке, или вызов милиции, и веселая ночка этим ретивым калам обеспечена, при чем статью вымогательство никто не отменял. Заява в полицию, или прокуратуру, но опять же , лучше на сайт https://apps.mvd.ru/
Запомните, КАЛЫ, это никто, это ниже тараканов, и крыс, они, это просто вонь, как и их название, дерьмо.

Дмитрий Де Витт и генерал Деникин о чеченцах 2

«Не прошло и нескольких дней, как у меня в эскадроне произошёл новый случай, столь характерный для чеченцев. Проходя через базарную площадь, я услышал в стороне сильный крик, и одновременно с тем ко мне подошёл какой‑то человек, говоря: «Что‑то неладное происходит с вашим чеченцем». Я вошёл в толпу и увидел своего всадника 2‑го взвода, отбивавшегося от какой‑то храброй бабы, уцепившейся ему в фалды черкески. «Я тебя, косой дьявол, до начальника доставлю, если не вернёшь сапоги!» — визжала баба. Я здесь же на месте разобрал их спор. Мне было вполне очевидно, что чеченец украл сапоги, лежавшие на подводе; чеченец же уверял, что купил их. Я приказал вернуть их бабе, а самому отправиться в эскадрон и доложить о происшедшем вахмистру. Вечером, придя в эскадрон после переклички, я вызвал провинившегося всадника из строя.

Я его едва узнал: все лицо, опухшее и синее от кровоподтеков, говорило, что, пройдя через руки вахмистра, он едва ли миновал и своего взводного, и что в данном случае выражение «господин вахмистр с ним чувствительно изволили поговорить» имело буквальный, а не переносный смысл. Вахмистр мой, сам дагестанец, относился к чеченцам с нескрываемым презрением и высоко держал свой авторитет, не стесняясь пускать в ход свой увесистый кулак, отчего всадники его боялись и тянулись в его присутствии. В прежние времена, служа в регулярном полку, я был против рукоприкладства, считая, что в распоряжении офицера есть и другие меры воздействия на подчинённого, но, попав в среду туземцев, я убедился, что физические наказания являются единственной радикальной мерой. Чеченцы, как полудикие люди, признают исключительно силу и только ей и подчиняются; всякая же гуманность и полумеры принимаются ими как проявление слабости» (Де Витт Д., Чеченская конная дивизия, с.156‑157).
«Я начинал уже сам себя убеждать и как будто верить, что, держа чеченцев строго в руках и не допуская грабежей, из них можно сделать неплохих солдат; к сожалению, жизнь не замедлила опровергнуть все мои мечтания.

Борьба с грабежами становилась почти непосильной. Грабёж был как бы узаконен всем укладом походной жизни, а также и вороватой природой самого горца. Мы стояли среди богатых, зажиточных крестьян, в большинстве случаев немцев‑колонистов, не испытывая никакого недостатка в питании: молока, масла, меду, хлеба — всего было вдоволь, и тем не менее жалобы на кражу домашней птицы не прекращались. В один миг чеченец ловил курицу или гуся, скручивал им голову и прятал свою добычу под бурку. Бывали жалобы и посерьёзнее: на подмен лошадей или грабежи, сопровождаемые насилиями или угрозами. Командир полка жестоко карал виновных, но что мог он сделать, когда некоторые из его же ближайших помощников готовы были смотреть на все эти беззакония как на захват военной добычи, столь необходимой для поощрения чеченцев» (Там же, с.160).
Однако божье терпение тоже иссякло, и вскоре чеченским воякам пришлось дважды поплатиться за своё разгильдяйство. Произошло это после того, как 1 января 1920 года потрёпанная дивизия была переведена в Крым. Руководивший обороной Крыма генерал-майор Я.А. Слащов вспоминал:

«Тюп-Джанкой, как голый полуостров, выдвинутый вперёд, обходимый по льду с Арабатской стрелки и не дававший в морозы возможности жить крупным частям, как моим, так и противника, меня мало беспокоил. Поэтому там стояли 4 крепостных орудия старого образца с пороховыми снарядами, стрелявшими на три версты (то же, что и на Перекопе).

Из войсковых частей я туда направил чеченцев, потому что, стоя, как конница, в тылу, они так грабили, что не было никакого сладу. Я их и законопатил на Тюп-Джанкой. Там жило только несколько татар, тоже мусульман и страшно бедных, так что некого было грабить. Для успокоения нервов генерала Ревишина, командовавшего горцами, я придал туда, правда, скрепя сердце, потому что артиллерии было мало, ещё 2 лёгких орудия.

Великолепные грабители в тылу, эти горцы налёт красных в начале февраля на Тюп-Джанкой великолепно проспали, а потом столь же великолепно разбежались, бросив все шесть орудий. Красных было так мало, что двинутая мною контратака их даже не застала, а нашла только провалившиеся во льду орудия. Мне особенно было жалко двух лёгких: замки и панорамы были унесены красными и остались трупы орудий.

9 июня 1920 года, узнав из показаний пленных, что в селе Ново‑Михайловка сосредоточиваются какие‑то конные части белых, командование 3‑й кавбригады 2‑й кавалерийской имени Блинова дивизии решило уничтожить противника ночным налётом. Благодаря традиционно безалаберному отношению чеченских джигитов к воинской дисциплине это блестяще удалось. На рассвете 10 июня в скоротечном бою штаб чеченской дивизии был разгромлен, а генерал Ревишин взят в плен. Красные захватили многочисленные трофеи: орудия, пулемёты, автомашины. На улицах села осталось несколько сотен трупов зарубленных и застреленных чеченцев. Потери красных составили всего лишь несколько раненых.

Разгром штаба чеченской дивизии стал своеобразным венцом её бесславного боевого пути. Вскоре пленный генерал Ревишин уже давал показания члену РВС Юго-Западного фронта И.В. Сталину.

«Вся домашняя работа, хозяйство, работа в огородах и проч. лежит на жёнах, количество которых зависит исключительно от средств мужа… Мужчины же, как правило, вообще ничего не делают и страшно ленивы. Назначение их — защита своего очага от всевозможных кровных мстителей. Грабёж как средство существования в их жизни совершенно узаконен, особенно если это касается ненавистных соседей их — терских казаков, с которыми чеченцы с незапамятных времён ведут войны. Все мужчины, и даже дети, всегда при оружии, без которого они не смеют покинуть свой дом. Грабят и убивают они преимущественно на дороге, устраивая засады; при этом часто, не поделив честно добычи, они становятся врагами на всю жизнь, мстя обидчику и всему его роду. Торговли они почти не ведут, разве что лошадьми. Край богат и при женском только труде кормит их с избытком» (Де Витт Д.Чеченская конная дивизия… С.147).

В этой оценке с белогвардейским офицером вполне солидарны красные командиры. Как писали в «Кратком обзоре бандитизма в Северо‑Кавказском военном округе, по состоянию к 1 сентября 1925 года» временно исполняющий должность начальника разведотдела округа Закутный и временный начальник оперативного отдела Сперанский: «Предоставленные после революции на плоскости богатые земельные угодья чеченцы полностью не используют, ведут отсталыми формами своё сельское хозяйство, не трудолюбивы. В массе своей чеченцы склонны к бандитизму, как к главному источнику лёгкой наживы, чему способствует большое наличие оружия» (РГВА. Ф.25896. Оп.9. Д.287. Л.84об).

Ну, если есть еще желающие, прочитать что то про это столь историческое событие, то ссылки я дал, а если кто то думает, что вайнахи это храбрые войны, а не бандиты, то могу еще и накинуть протоколы по то, что творилось в чечне с 1991-1994 г г.